Говоря о модернизации Китая, нелишне вспомнить, что Китай обладает уникальным многовековым опытом государственного управления, подготовки многих поколений государственной бюрократии, теоретический фундамент которой развивался в трудах китайских мыслителей на протяжении двух с половиной тысяч лет. При всей “извилистости” своего длительного исторического пути китайская нация сумела сохранить свою целостность и этнокультурную самобытность в тех же обширных территориальных пределах, которые начали формироваться свыше двух тысячелетий тому назад.
      Как природно-экономические, так и политические факторы (необходимость государственной поддержки ирригационного строительства, обеспечение постоянной защиты городов и земледельческого населения от набегов кочевников, а впоследствии и поддержание внутреннего единства огромной империи) обусловили особую роль государственной власти в жизни китайского общества. В опыте государственного строительства Китая просматривается сочетание двух начал: обеспечение государственного единства китайской нации как закон её исторического “самосохранения” через поддержание политического статус-кво и “самоусиление” государства через проведение реформ в важнейших сферах жизни общества, что в свою очередь объективно ведёт к изменению сложившейся социально-политической структуры общества.
      В этом сочетании определяющим является, как представляется, первое, “охранительное” начало, реформистское же начало носит скорее подчинённый, вторичный характер. Отсюда проистекает свойственный Китаю осторожный, осмотрительный подход к заимствованию чужеземных общественно-политических учений и опыта социально-экономического развития, их обязательная “китаизация” – приспособление к конкретным национальным условиям Китая и обличение в форму, соответствующую традиционному мировосприятию китайцев.
      Первые попытки модернизации Китая с помощью применения передовой европейской науки, техники и вооружений были предприняты во второй половине XIX века. Интерес к проблеме модернизации в дальнейшем возрастал в связи с формированием новых общественных слоёв, связанных с современными формами общественной жизни, расширением и развитием национально-революционных сил, и по мере ознакомления китайской интеллигенции с достижениями западной цивилизации.
      На рубеже XIX - XX веков учения китайских реформаторов уже не ограничивались простым заимствованием научно-технических достижений Запада, а включали в себя и проекты широких преобразований в экономике, политической системе, в сфере народного просвещения, в создании новой культуры, то есть преобразование всех основных сторон жизни китайского общества, направленное в конечном счете на формирование современной промышленной цивилизации. В конце XIX века с широкой программой обновления Китая выступили лидеры реформаторского движения Кан Ювэй и Лян Цичао. В начале XX века развернутую программу построения современного высокоразвитого государства на основе достижения национальной независимости и осуществления радикальных политических и экономических преобразований разработал Сунь Ятсен. Прежде всего он поставил задачу достижения полной национальной независимости китайской нации из-под господства маньчжурской династии, а впоследствии – и из-под полуколониальной зависимости от ведущих империалистических держав (принцип “национализма”) как главного условия нормального развития страны.
      Сунь Ятсен пытался повести Китай по особому пути развития, при котором удалось бы “предотвратить” развитие капитализма западного образца, видя в нём единственный источник имущественного неравенства и социальных конфликтов. “Предотвратить” развитие капитализма он надеялся путём осуществления принципа “народного благоденствия”, основу которого составляло “уравнение прав на землю” и национализации всей земли, а также путём ограничения частного капитала через огосударствление железных дорог и некоторых ключевых отраслей экономики. Программа экономической модернизации предусматривала поощрение развития сельского хозяйства, промышленности и торговли и широкомасштабное строительство железных дорог.
      Осуществление демократизации (принципа “народовластия”) мыслилось Сунь Ятсеном через преобразование авторитарной политической системы в демократическую путем установления демократической республики на основе принципов свободы и равенства, создания национального правительства на основе принципов равенства государства и народа, участия народа в управлении государством и проведения политики разделения “пяти властей”: законодательной, судебной, административной, экзаменационной и контрольной. Сунь Ятсен предусматривал постепенный переход к демократизации через промежуточные этапы, во время которых должны были созреть необходимые условия для вступления страны в период “конституционного правления”, знаменующего осуществление демократизации политической системы. Государство, выражающее интересы “простого народа”, должно было обеспечивать гармонию противоположных социальных интересов и оказывать помощь одновременно всем нуждающимся в ней классам и слоям общества, в том числе как рабочим, так и предпринимателям.
      Как отмечают китайские исследователи, программа Сунь Ятсена была самой глубокой в то время по уровню понимания сути модернизации, поскольку ее осуществление в данной программе впервые ставилось в зависимость от свержения феодального политического режима и увязывалось с созданием демократической республики как гарантией проведения политики модернизации, осуществлением демократизации политической системы и решением аграрного вопроса, являвшегося ключевым моментом в модернизации Китая.
      В обстановке перелома в исторической судьбе Китая в результате Синьхайской революции и последовавшего за ней усиления накала дискуссий о путях достижения подлинной политической и экономической независимости, осуществления справедливого социального переустройства и проведения всесторонней модернизации в стране получили распространение зарубежные теории общественного развития - от социал-дарвинизма до анархизма и марксизма.
      Так, в 30-е годы Чан Кайши пытался внедрить в Китае “тоталитарную модель модернизации” по образцу фашистской Германии, которая привлекала его тем, что в основе ее лежало отношение к государству как наивысшей субстанции, стоящей над всеми гражданами и имеющей над ними абсолютную власть, олицетворяющую интересы нации. По образцу нацистской партии формировались политические институты, призванные стать опорой и защитой правящего авторитарного режима гоминьдана, активно пропагандировалась фашистская идеология, были установлены тесные военные связи с “третьим рейхом”. Как и в Германии, в гоминьдановском Китае происходило усиление роли государства в экономической жизни страны.
      В 20 - 30-е годы в Китае обсуждались различные подходы к решению проблемы модернизации: от полной “вестернизации” страны путём заимствования западных научно-технических достижений и политической системы, а также духовной культуры, до интеграции Запада и Востока на основе “взаимодополняемости” китайской и западной цивилизаций, что, в конечном счёте, должно было бы привести к смене “европеизации” “конфуцианизацией” (а современное мировое развитие даёт основания для внимательного изучения данной концепции). Марксисты и анархисты критиковали современную капиталистическую цивилизацию.
      На состоявшейся в 1933 г. научной дискуссии, посвящённой проблемам модернизации, большинство участников полагало, что в условиях Китая капиталистический путь неприемлем и развитие страны пойдёт по пути сочетания капитализма и социализма. Делом первостепенной важности признавалось проведение реформ в экономике и подъём производительных сил.
      На состоявшейся в 1935 г. дискуссии о судьбах китайской культуры, отмечалось, что различие между культурами Китая и Запада коренится в различиях цивилизаций – сельскохозяйственной и современной промышленной и потому сравнительный анализ двух культур должен распространяться также на сферу экономики. Было выражено общее понимание сути “модернизации”: развитие естественных наук как “коренной основы модернизации”, поощрение развития промышленности, без которой в мирное время государство не может существовать, а в военное – обороняться; внедрение научного подхода в сферу идеологии, достижение эффективности и рациональности в работе.
      В ходе дискуссий широко обсуждались и экономические аспекты модернизации, которые рассматривались под углом зрения того, какой образец принять за основу: капиталистический (англо-американского типа) или же социалистический (советского типа). Сторонники социалистического пути указывали на то, что модернизировать полуколониальный, полуфеодальный Китай с его контрастами в экономическом и культурном развитии между немногими промышленными и портовыми центрами и огромным морем отсталых сельских районов можно только на пути строительства социализма по образцу СССР с присущими социализму плановыми методами ведения хозяйства и способностью к самостоятельному накоплению капитала для развития экономики.
      В конечном счёте в Китае был выбран социалистический путь модернизации организованным на основе марксистского течения общественной мысли коммунистическим движением, которому суждено было определить направление исторического развития китайского общества во второй половине XX века.
      В отличие от российских большевиков, пришедших в революционное движение ради борьбы за  социальную  справедливость и  мировую  пролетарскую революцию, в которой России отводилась роль военно-экономического плацдарма, Мао Цзэдуном двигала идея  национального  освобождения Китая и его последующего "самоусиления" путем воплощения в жизнь традиционной идеи "сильного государства и богатого народа". Активно участвуя в революционной деятельности, он искал ту социальную силу, которая была способна возглавить борьбу за национальное освобождение, ликвидацию сковывавших развитие страны элементов феодализма, а затем возрождение былого могущества Китая. Под влиянием перипетий революции и по мере накопления политического опыта Мао Цзэдун поначалу возлагал эти задачи на всю китайскую нацию в целом (1917 г.), затем попеременно на различные классы китайского общества, пока в 1927 г. не выдвинул тезис о гегемонии крестьянства.
      В 1930 г. в статье "Против книгопоклонства" Мао Цзэдун открыто выступил против догматического отношения к марксистской теории и советскому опыту революции и гражданской войны и призвал следовать принципу "реалистического подхода к действительности". В соответствии с ним он приступил к разработке теоретической платформы китайской революции, опираясь на многолетний практический опыт существования революционных баз. Эта разработка завершилась в конце 30-х годов "китаизацией" марксизма и выдвижением в качестве "китаизированного марксизма" собственной теории национального освобождения и социального переустройства Китая - теории "новой демократии".
      Экономическая программа "новой демократии" была направлена на "создание на протяжении ряда лет легкой и тяжелой промышленности и превращение Китая из страны аграрной в страну индустриальную". Решение этой задачи связывалось прежде всего с проведением антиимпериалистических, антифеодальных преобразований, которые должны были "расчистить путь для развития капитализма". Все мероприятия "новодемократической" революции, подчеркивал Мао Цзэдун, были направлены на "охрану частной собственности" и "создание условий для свободного развития частного капитала". В то же время предусматривался переход всех крупных промышленных, торговых предприятий и банков в руки государства с тем, чтобы частный капитал не мог "держать в своих руках жизнь народа". Тем самым предотвращалось установление буржуазией своего экономического и политического господства и по существу речь шла об использовании капитализма в целях скорейшего наращивания экономического потенциала Китая под контролем "новодемократического" государства.
      Разработка Мао Цзэдуном теории "новой демократии" проводилась в непосредственной связи с политической борьбой внутри антияпонского единого национального фронта. Это обусловило тесное переплетение основной стратегической линии, нацеленной на осуществление "самоусиления" Китая путем построения "богатого и могучего" государства "новой демократии", с конъюнктурными тактическими моментами - борьбой КПК с гоминьданом за овладение руководством единым фронтом. Рассматривая крестьянство в качестве ведущей силы "демократического блока", Мао Цзэдун определял "политический строй новой демократии" как "предоставление власти крестьянству". На практике это означало предоставление власти КПК, поскольку, как подчеркивал Мао Цзэдун, она являлась единственной партией в стране, выражавшей интересы крестьян.
      Эта программа фактически была адресована не какому-либо отдельному классу, а всей китайской нации. Ей противопоставлялись "враги" нации - помещики, компрадорская и бюрократическая буржуазия. Главной политической функцией государства "новой демократии" объективно должно было стать "регулирование" классовых противоречий внутри "демократического" блока. Они неизбежно должны были обостряться по мере выполнения задач "новодемократической" революции ( в том числе и противоречий внутри крестьянства по мере его имущественного расслоения). Важнейшей составной частью такого "регулирования" стало создание "коалиционного правительства" из представителей всех классов, составлявших "демократический блок".
      Основная роль в осуществлении функций "регулирования" неизбежно ложилась на Компартию как ведущую партию блока. Готовя КПК к выполнению этой роли, Мао Цзэдун в период разработки теории "новой демократии" проводил политику превращения Компартии в общенациональную организацию, призванную объединить китайскую нацию и в этом смысле стать реальной альтернативой гоминьдану. В начале 40-х годов была проведена кампания по "ударному" росту численности партии. В ходе ее она по социальному составу превратилась в крестьянскую по преимуществу партию.
      Конечной целью построения новодемократического государства провозглашался переход к социализму, гарантировавшийся руководством КПК, и теория новой демократии и по сей день рассматривается в китайском обществоведении в качестве переходного периода к социализму. Но, хотя Мао Цзэдун упоминал о социализме как конечной цели революции, в своих работах он не ставил каких-либо задач по переходу от "новой демократии" к социализму и не указывал тех качественных параметров развития государства "новой демократии", которые открывали бы возможность начать переход к социализму (подчеркивая, что программа "новой демократии" не будет подвергаться изменениям на протяжении десятков лет).
      По существу теория новой демократии стала первой развёрнутой программой модернизации Китая, разработанной КПК. На VII съезде КПК в 1945 г. она была принята в качестве идейно-политической платформы партии. Обществоведы КНР в 80 - 90-е годы начали подходить к этой теории как к пути модернизации “китайского типа”, основанной на “соединении основных принципов марксизма с практикой китайской революции”. Эти оценки связаны прежде всего с поисками идеологического обоснования проводимого курса реформ и открытости, хотя в текстах соответствующих трудов Мао Цзэдуна отсутствует непосредственное отождествление новой демократии с политикой модернизации. Тем не менее, как содержание, так и сам процесс формирования теории новой демократии позволяют рассматривать её именно в таком ключе.
      В обстановке продолжавшейся после образования КНР ожесточенной классовой борьбы, вооруженной поддержки гоминьдана в его войне против КПК со стороны США, на поддержку которых Мао Цзэдун рассчитывал при проведении послевоенного строительства новодемократической экономики, прямой военно-политической и экономической зависимости от СССР руководство КПК во главе с Мао Цзэдуном в начале 50-х годов отказалось от дальнейшего проведения политики новой демократии и приняло основанную на советском опыте генеральную линию на построение социализма. Нельзя здесь, по-видимому, исключать и притягательного примера быстрого проведения индустриализации в СССР после гражданской войны, позволившей ему выиграть Великую Отечественную войну, а после нее ускоренными темпами провести восстановление народного хозяйства, что обеспечило Советскому Союзу возможность вскоре после войны стать, наряду с США, мировой сверхдержавой и по военно-экономическому потенциалу, и по международно-политическому влиянию, с чем Мао Цзэдун также не мог не считаться.
      В сентябре 1954 г. на первой сессии ВСНП 1-го созыва премьер Госсовета КНР Чжоу Эньлай впервые выдвинул установку на проведение четырех модернизаций, что свидетельствовало о стремлении китайского руководства идти собственным путем в деле построения социализма в Китае, а в 1956 г. Мао Цзэдун подверг критике советскую модель строительства социализма и призвал регулировать взаимоотношение между развитием разных отраслей народного хозяйства на основе учета китайской специфики, прежде всего диктовавшей признание сельского хозяйства основой экономики страны на том этапе ее развития. В ходе исправления последствий “большого скачка” Мао Цзэдун и Чжоу Эньлай в феврале 1960 г. вновь заявили о необходимости проведения четырех модернизаций: промышленности, сельского хозяйства, науки и обороны. В декабре 1964 г. Мао Цзэдун призвал к построению “мощного социалистического модернизированного государства”, но последовавшая за этим “культурная революция” надолго затормозила нормальное развитие страны, пока в январе 1975 г. на первой сессии ВСНП 4-го созыва Чжоу Эньлай вновь выдвинул курс на “всестороннюю модернизацию сельского хозяйства, промышленности, обороны, науки и техники”.
      Этот курс проводился во второй половине 70-х годов под руководством Хуа Гофэна в целом в рамках прежней политико-идеологической линии, включавшей, в частности, “учебу у Дацина” в промышленности и “учебу у Дачжая” в сельском хозяйстве, но уже тогда началось постепенное исправление некоторых наиболее одиозных левацких установок, в частности, в отношении уравниловки в зарплате, в вопросах развития науки, заимствования иностранной техники, чрезмерного влияния “политики” на развитие производства. Во многом это было связано с деятельностью Дэн Сяопина, который в ходе развернувшегося в 1975 г. “всестороннего упорядочения” важнейших сфер жизни страны поставил задачи по созданию эффективной системы управления, включавшей реформирование системы взаимоотношений центра и мест, упрощение административного аппарата, “восстановление и оздоровление” нормативной базы и в первую очередь внедрение “системы ответственности” и принципа распределения по труду.
      В полной мере приступить к осуществлению программы модернизации Дэн Сяопину удалось только после обеспечения необходимых для этого политических условий, связанных с отстранением от власти “банды четырех”. На состоявшемся в декабре 1978 г. третьем пленуме ЦК КПК 11-го созыва было принято решение об отказе от политической установки на ведение “классовой борьбы” в качестве главной задачи и о переносе центра тяжести партийной работы на осуществление социалистической модернизации.
      После пленума Дэн Сяопином был выдвинут ряд ключевых теоретических и программных положений стратегии реформ, прежде всего о необходимости реформирования производственных отношений и надстройки, препятствующих ускоренному развитию производительных сил. Согласно этим положениям, реформирование экономической системы должно было начаться в деревне и сопровождаться отвечающим задачам модернизации реформированием политической системы. Реформа, по Дэн Сяопину, означает не отказ от созданной в КНР социалистической системы, а совершенствование экономической и политической систем социализма. Отвергая догматический подход, Дэн Сяопин подчеркивал, что и план, и рынок – это лишь инструменты экономической политики, которые могут использоваться и при социализме, и при капитализме.
      На XII съезде КПК в 1982 г. Дэн Сяопин выдвинул развернутое изложение курса на строительство социализма с китайской спецификой, в котором ставилась задача создания материальной основы модернизации путем учетверения совокупного объема промышленности и сельского хозяйства, предлагалось активно использовать рыночные отношения в деле развития экономики, делался акцент на независимости и самостоятельности как главной внешнеполитической гарантии нормального хода реформ, и на учете китайской специфики как отправной точки при определении стратегии модернизации.
      На третьем пленуме ЦК КПК 12-го созыва в 1984 г. тезис об использовании рыночных отношений при социализме получил дальнейшее развитие: экономика КНР стала теперь определяться как плановая товарная экономика на основе общественной собственности и принято решение о переносе центра тяжести реформы из деревни в город. Оценивая значение пленума как фактически всестороннюю реформу, затрагивающую все основные сферы жизни общества, Дэн Сяопин на первое место ставил необходимость реформирования политической системы, направленной на искоренение бюрократизма и порождаемой им коррупции. При этом подчеркивалось, что реформа политической системы не имеет ничего общего с политической либерализацией по западному образцу. Исходя из того, что главным внутренним условием нормального хода модернизации является стабильность, он отводил Компартии Китая особую роль в политической жизни страны, видя в ней единственную силу, способную разрешать порождаемые реформой противоречия и тем самым обеспечивать необходимую стабильность.
      На XIII съезде КПК в 1987 г. было выдвинуто принципиальное положение о том, что КНР находится на начальной стадии социализма в силу обусловленной объективными историческими обстоятельствами социально-экономической отсталости страны, преодоление которой потребует длительного времени.
      После анализа кризисной ситуации, охватившей в 1989 г. весь социалистический мир, включая и КНР, Дэн Сяопин во время инспекционной поездки на юг Китая в начале 1992 г. делает выводы о необходимости дальнейшего ускорения реформ и развития на основе расширения сферы действия рыночных отношений. Проводимый с конца 70-х годов курс он предложил поддерживать практически на протяжении всего периода социалистической модернизации (100лет). Развивая реформу, руководство КНР во главе с Дэн Сяопином совершило на третьем пленуме ЦК КПК 14-го созыва в 1993 г. теоретический “прорыв”, объявив о соединении рыночной экономики с социализмом.
      Вместе с тем была активизирована идеологическая работа, которая в соответствии с решениями шестого пленума ЦК КПК 14-го созыва (1996 г.) была направлена на пропаганду теории Дэн Сяопина о строительстве социализма с китайской спецификой, воспитание китайского народа в духе “государственного патриотизма”, тесно связанного с “коллективизмом и социализмом”, а также на борьбу с “зарубежными враждебными силами”, пытающимися “вестернизировать” Китай.
      Окончательное завершение в виде сложившейся теоретической системы курс Дэн Сяопина на осуществление социалистической модернизации получил на XV съезде КПК в 1997 г., на котором теория Дэн Сяопина была официально объявлена идейно-теоретической платформой партии. В развитие идей Дэн Сяопина о всемерном использовании в интересах экономического строительства рыночных отношений на съезде было принято решение об акционировании государственных крупных и средних предприятий в интересах повышения их экономической эффективности при сохранении ведущей роли общественной собственности путем закрепления за государством контрольных пакетов акций реформируемых предприятий. В выступлении на съезде Цзян Цзэминь призвал поощрять развитие индивидуального и частного капитала, который рассматривается в качестве важной составляющей части социалистической рыночной экономики. Решения съезда были отражены в виде соответствующих изменений в Уставе КПК и впоследствии, на мартовской 1999 г. сессии ВСНП, в Конституции КНР.
      Поиски путей модернизации в КНР шли от индустриализации (в теории новой демократии и выдвинутых Мао Цзэдуном в 50-е годы теоретических установках на создание экономического фундамента социализма, в том числе и путем осуществления “большого скачка”) через проведение курса на осуществление четырех модернизаций, охватывающего все главные сферы материального бытия государства, ко всеобъемлющей модернизации как материальной, так и политико-административной и духовной основ жизнедеятельности китайского общества. Эволюция политики модернизации КНР связана с постепенным расширением границ экономической свободы при одновременном совершенствовании механизма управления с помощью внедрения в него отдельных элементов демократизации и взращивании современной цивилизованной культурной среды. Но неизменным условием проведения политики модернизации КНР на всех ее этапах остается монополия КПК на власть.
      В данном вопросе позиции Мао Цзэдуна и Дэн Сяопина практически полностью совпадали, как и в необходимости опираться на китайскую специфику при выборе пути модернизации. Вместе с тем в их позициях существовали значительные, а в ряде случаев и принципиальные различия, коренящиеся в исходном мировоззрении обеих лидеров социалистического Китая. В основе мировоззрения Мао Цзэдуна, как показывает его практическая деятельность в 50 – 70-е годы, лежало преувеличение роли субъективного фактора в управлении государством, обусловившее приоритет политико-идеологических методов, вплоть до попыток с их помощью добиться искусственного форсирования социальных преобразований, что рассматривалось Мао Цзэдуном в качестве решающей предпосылки для ускорения экономического развития. Отсюда – чрезмерная централизация власти, собственности и управления, отрицание права на индивидуальные экономические интересы и уравниловка в зарплате, возникновение авантюристических тенденций в экономике, внутренней и внешней политике, приведших КНР к концу его правления к экономической стагнации, политическому хаосу, культурной деградации и к фактической самоизоляции от внешнего мира.
      Дэн Сяопин во всем следовал принципу “исходить из практики” (характерно отсутствие в собраниях его сочинений объемных теоретических трудов). Ключевым вопросом политики модернизации страны он считал подъем производительных сил, основным методом руководства у него по сути являлся учет материальных интересов, реализуемых через механизм рыночных отношений. Отсюда – широкое внедрение семейного подряда в деревне вместо народных коммун, основанных на внеэкономическом принуждении, многообразие форм собственности в экономике города и деревни, внедрение принципа распределения по труду, выдвижение установки на целесообразность достижения зажиточности первоначально частью населения и регионов, отход от ненужной зацентрализованности сферы управления, курс на всемерное развитие науки и техники как первой производительной силы, широкая экономическая, внешнеполитическая и культурная интеграция с внешним миром.
      Рост удельного веса негосударственных форм собственности и сопутствующее этому процессу расширение и укрепление связанных с ними социальных слоев со своими собственными интересами, обострение социальных и региональных противоречий вследствие усиливающейся дифференциации доходов и проблемы занятости – в результате реформирования предприятий госсектора, быстрый подъем культурного уровня нации (значительная часть которой вступила в трудовую жизнь уже в годы проведения либеральных реформ) – все это объективно требует ускорения реформы политической системы. Эта реформа идет прежде всего по линии внедрения в административную практику и общественное сознание принципа “управления государством на основе закона” (и фа чжи го), в соответствии с которым в период реформ разработано всеохватывающее законодательство, регламентирующее все стороны жизни и деятельности общества и государства.
      Другое направление реформы связано с постепенным расширением представительной демократии в рамках системы собраний народных представителей и, возможно, активизации деятельности исторически сложившейся за годы существования КНР системы многопартийного сотрудничества. Но в любом случае все это пока не затрагивает монополии КПК на власть во избежание дестабилизации, чреватой возникновением неконтролируемых политических процессов, угрожающих развалом страны. Поэтому особое значение придается укреплению правящей партии и приспособлению форм и методов ее деятельности и идеологической платформы к требованиям современной действительности.