Г.Китченер отличился в первую суданскую кампанию Англии в 1884 — 1885 гг. Несколько месяцев он был связующим звеном между англо-египетским гарнизоном, осажденном в Хартуме, и Каиром. Имя будущего фельдмаршала мелькало в газетах. Вместе с ударным отрядом, пробивавшимся к Хартуму, он принял участие в тяжелых боях. Вместе с этим отрядом отступал, преследуемый махдистами.
      В апреле 1892 г., в звании полковника королевских инженерных войск, Китченер стал сердаром, командующим египетской армии. В двух десятках батальонов, которые туда входили (всего 18 тыс. человек), следовало поднять боеспособность, прежде всего, на случай новой суданской кампании. Доводить армию полуколониального Египта до уровня английских войск Китченер не собирался, и никто перед ним такой задачи не ставил. Но чем выше была боеспособность египтян, тем меньше тягот в новой суданской войне должно было выпасть на долю английских войск. Египетская армия укреплялась тем же путем, что и колониальные части в других владениях Великобритании. Были приведены в порядок казармы, увеличено денежное довольствие солдат, улучшено их снабжение и медицинское обслуживание, стали регулярными побывки. Шло вооружение новой техникой, в частности, артиллерией. Учения проводили несколько десятков европейских инструкторов, лично отобранных Китченером в метрополии.
      Облик армии зависел от облика всей страны, а потому вряд ли можно было говорить о всесторонних изменениях. Солдатам суданских подразделений, входивших в египетскую армию, по-прежнему разрешалось держать семьи рядом со своими лагерями; подчас семьи сопровождали их в походах ¹. Проследить за улучшением снабжения удавалось не всегда, так как солдаты нередко тайком передавали свои рационы голодным родственникам. Европейские инструкторы и офицеры, иноверцы, не знавшие арабского языка, были далеки от солдат, а египетских офицеров, командовавших отдельными подразделениями, было легко заподозрить в антианглийских настроениях. По этой причине англичане делали ставку на этническую отчужденность между египтянами и суданцами. “Феллахов”- египтян и “самбо”, как звали суданцев офицеры Китченера, держали особняком, в разных подразделениях.
      Либеральные правительства Великобритании не давали согласия на новое продвижение в Судан, но в середине 90-х годов консерваторы вернули себе большинство в палате общин. Кампанию в Судане решено было открыть в марте 1896 г. после того, как итальянцы понесли поражение от эфиопов при Адуа. Войсками командовал Китченер, который в сентябре стал генерал-майором. Заявление английского правительства о начале военных действий было составлено, как полагалось, высоким слогом, поминая борьбу с варварством и защиту цивилизации ². Если отвлечься от риторики, то окажется, что мотивом, ускорившим военные действия, стали, в частности, известия о приближении к Нилу из Центральной Африки конкурентов, бельгийцев и французов. Бельгийская экспедиция Ф.Дханиса (до 7 тыс. регулярных войск и воинов-союзников) провалилась ввиду солдатских восстаний. Мелкие французские экспедиции заняли несколько постов на Убанги, а в середине 1896 г. отряд Ж.-Б.Маршана (усиленная рота сенегальских стрелков) начал продвижение из бассейна Конго к Нилу.
      Завоевание Судана заняло более трех лет. В 1896 г. Китченеру удалось отбросить махдистов от Вади-Хальфы, у второго нильского порога. Оттуда начали прокладывать железную дорогу через Нубийскую пустыню в обход третьего и четвертого порогов. Одновременно к Донголе тянули другую железнодорожную ветку, временную, которую потом забросили. Люди изнемогали, работая в зной, несмотря на песчаные бури. 12 миль рельсового пути вдоль Нила смыло наводнение, и чтобы обеспечить войска, уходившие все дальше на юг, тысячи строителей трудились в авральном режиме. Использовался, главным образом, принудительный труд суданских феллахов и пленных. В июле 1896 г. вспыхнула холера, от которой в Коша, базе на Ниле, погибли 300 солдат и офицеров (рабочих, разумеется, не считали). Строительство контролировал сердар, подгонявший работы репрессиями. Как писал один из исследователей, знакомый с личным архивом Китченера, все египетские офицеры перед ним трепетали. Скорый на расправу, он “иногда был действительно свиреп” с подчиненными ³. Для провинившихся феллахов наказаниями были кнут, отсечение рук и ног, виселица.
      Сопротивление махдистов до 1898 г. было незначительным. Донголу оставили после небольших боев. Берберу позволили с хода захватить отряду кавалеристов, союзников сердара. Внутри страны не было единства. Халиф Абдаллах, правивший государством с 1885 г. после смерти махди, боялся соперников в собственном лагере, может быть, не меньше, чем англо-египетской армии. Он предпочитал держать надежные отряды ближе к своей резиденции, Омдурману. Суданские воины были вооружены устаревшими английскими винтовками “мартини” и “ремингтонами”. Прицелами не умели пользоваться, их сбивали как ненужные детали. Огневую мощь англо-египетской армии обеспечивали винтовки “ли-метфорды”, облегченные, 8-зарядные, сохранившиеся с модификациями (“ли-энфилды”) до конца второй мировой войны. Наряду с полевой артиллерией среднего калибра применялись пулеметы “максимы”, многоствольные картечницы, напоминавшие французские митральезы.
      Ввиду превосходства своих сил Китченер пользовался свободой выбора в тактике. В крупных боях его войска наступали сомкнутым строем, как во времена наполеоновских войн. Продвигаясь, шеренги попеременно вели залповый огонь с колена, завершали бой штыковой атакой. В военном искусстве Китченер не был приметен, но как организатор кампании он удовлетворял лондонское правительство, главным образом, своей экономностью, желанием угодить английскому казначейству, финансировавшему все расходы суданской кампании. Результаты экономности (за счет Египта и Судана) были видны более всего в широком использовании принудительного труда, в частности, на транспортном строительстве, а также в тяжелом положении раненых и больных из-за слабой медицинской службы. Как командующий, Китченер никому не уступал своей центральной роли, но и не сковывал инициативу подчиненных. Он не держал советников в виде постоянного штаба, ограничивался штатом адъютантов, которым давал задания без разъяснения своих планов. При нем числился заместитель, превращенный в снабженца, отправленный в глубокий тыл.
      Можно по-разному оценивать деятельность Китченера, но в любом случае она была в духе времени. В Африке, вне переселенческих колоний, Англия предпочитала так называемое косвенное, “экономное” управление подчиненными странами с помощью небольшого числа европейских администраторов. Лондон правил Египтом через посредство хедива и его административного аппарата. По той же причине Судан завоевывали преимущественно египетские войска под руководством генерала, готового меньше думать об обеспечении своих войск, чем о расходах английского бюджета.
      Решительный бой махдисты дали 2 сентября 1898 г. под Омдурманом, располагая, по оценке Китченера, свыше 35 тыс. воинов. Сердар, получивший подкрепления по железной дороге, имел 26 тыс. солдат и офицеров, в том числе треть европейцев. По словам Дж.У.Стивенса, корреспондента “Дейли мейл” в англо-египетской армии, махдисты “были в высшей степени великолепны. Нам не приходилось до этого сталкиваться со столь многочисленной, хорошей и храброй армией… Их бесстрашные солдаты в адских условиях, перед лицом смерти, были верны черно-зеленому знамени, стреляя жалкими, испорченными, самодельными патронами. Их копейщики, не задумываясь, шли на верную гибель. Их кавалеристы, атаковавшие первыми, бросались под пули, сражаясь до последнего” ⁴.
      Махдистская армия, оставившая на поле боя более половины воинов, была сокрушена; Китченер потерял около 500 человек. Остатки махдистов оказывали сопротивление до ноября 1899 г., когда Абдаллах погиб с группой сподвижников в бою в Кордофане (Центральный Судан).
      Через несколько дней после захвата Омдурмана, отданного солдатам на поток и разграбление, Китченер отправился вверх по Нилу к Фашоде, старой египетской крепости, где, по сведениям махдистов, появился неизвестный европейский отряд. Встреча с капитаном Маршаном произошла 19 сентября; Китченер заявил протест против нарушения французами “прав египетского и великобританского правительств…”. Под угрозой военных приготовлений Англии Франция отступила, Маршану пришел приказ покинуть Фашоду.
      После англо-египетского соглашения 1899 г. об управлении Суданом Китченер стал генерал-губернатором кондоминиума. На новом посту он пробыл всего несколько месяцев. В октябре 1899 г. вспыхнула англо-бурская война, и Китченер был направлен на юг Африки в должности начальника штаба при командующем Ф.С.Робертсе. Генералов при штабе Робертс не держал; Китченер стал его заместителем, руководившим отдельными операциями.
      Англо-бурская война, выигранная Великобританией за счет подавляющего численного перевеса, была во многом войной пехоты против кавалерии. С самого начала было ясно, что на стороне буров — мобильность их командос, отрядов по 200 и более человек, использовавших местных низкорослых лошадей. Английских кавалеристов было сравнительно мало, хотя их число росло, в частности, за счет солдат, для которых удавалось найти конское пополнение в Южной Африке. Командос не бросались в атаки, размахивая шашками. Подобно драгунам былых лет, они скорее были пехотой, посаженной на коней, и обходились без сабельных ударов. Их целью был, как правило, маневр, выход на огневой рубеж, с которого можно обстреливать малоподвижные порядки англичан, вести снайперский огонь, особенно по офицерам. Когда английская пехота, продвигаясь, была готова идти на приступ бурских позиций, командос успевали ускользнуть, чтобы потом найти новый выгодный рубеж и возобновить стрельбу. Преимущество в кавалерии позволяло навязывать противнику бой на своих условиях, заставлять англичан отсиживаться в городах или в блокгаузах вдоль железных дорог. Недостатки бурской тактики были в том, что вдали от своих ферм, вне городов, без использования железных дорог командос испытывали трудности в снабжении, были вынуждены обременять себя громоздкими обозами, сокращать радиус своих действий.
      Буры были вооружены немецкими винтовками (5-зарядными “маузерами”), имели неплохую артиллерию, тоже немецкого производства. В качестве мобильных орудий использовали тяжелые 37-миллиметровые “максимы”, бившие фунтовыми разрывными снарядами ⁵. Китченер был особенно недоволен английской пушечной артиллерией, у которой упала дальнобойность после перехода с 12-фунтовых на 15-фунтовые снаряды. На каменистых велдах — кустарниковых плато — буры открывали артиллерийский огонь с дальних дистанций, до девяти тысяч метров. Англичане вначале несли незначительный урон, но строй их колонн нарушался, управляемость падала, а при приближении к бурским позициям потери росли. Оказывалось, что командос, усиливавшие огонь, были для английской артиллерии почти все время вне пределов видимости, поскольку они постоянно перемещались, использовали малейшие укрытия, разнообразные средства камуфляжа, с которыми были прекрасно знакомы. Англичанам пришлось отказаться от красных мундиров, которые были хороши лишь для парадов, и от плотных боевых порядков, удобных в войнах против африканских племен. Переход на камуфляж из хаки и рассыпной строй стал так же необходим, как увеличение поставок воды в полупустынных велдах, чего Китченер тщетно добивался, требуя со времен суданской кампании снабдить солдат более емкими флягами.
      Середина декабря стала “черной неделей” для англичан. Потерпели поражение три генерала: под Кимберли, у гор Стормберг и на р. Тугела. Перелом в войне обеспечили лишь крупные подкрепления. Они прибыли с Робертсом и Китченером, а также несколько позднее в 1900 г., когда численность английских войск перевалила за 200 тыс. Эти силы позволяли контролировать Капскую колонию и Натал, держать под охраной железные дороги, иметь численный перевес на театре военных действий.
      Бурский генерал П.А.Кронье, преследуемый превосходящими силами Китченера к востоку от Кимберли, попал в окружение и сдался. Спустя две недели, в марте 1900 г. англичане вступили в Блумфонтейн, столицу Оранжевой республики. Победа далась нелегко. В боях Робертс и Китченер потеряли свыше тысячи человек; росли потери от малярии, пневмонии, желудочно-кишечных заболеваний, которые нередко все вместе именовались дизентерией. В Англии опубликованные списки умерших от болезней становились длиннее списков убитых в боях. В Блумфонтейн вступили части, ослабленные длительными переходами и голодовками.
      Претория, столица Трансвааля, была захвачена в июне 1900 г.; в следующем месяце войска, наступавшие в Трансваале и Натале, соединились, нарушив коммуникации ряда командос. Но война была далека от завершения, когда Робертс передал свои полномочия Китченеру (ноябрь 1900 г.).
      С самого начала действия буров носили отпечаток партизанской войны, операций иррегулярных отрядов на оккупированной противником территории. Методами этой войны были и остались рейды по тылам англичан, диверсии, распространение среди населения неуверенности в прочности иностранного завоевания.
      С марта 1900 г. Китченер был в разъездах по Капской колонии и Оранжевой республике, организуя патрули на железных дорогах и в сельских местностях, частично силами так называемых скаутов из басуто, которых буры тщетно пытались разоружить еще до англо-бурской войны. Прочесывались районы, где вооруженные столкновения то прекращались, то вспыхивали вновь. На железных дорогах надо было быть всегда начеку. В июне у станции Хейлброн (север Оранжевой республики) Китченеру пришлось спасаться верхом в нижнем белье от очередного налета командос. За рейдами командос следовали карательные экспедиции англичан, в оккупированных районах от буров требовали присяги на лояльность. Тех, кто на это шел, лоялистов, заставляли помогать английским войскам. Прочих ждали репрессии. В Капской колонии отправили в тюрьму редакторов газет, рассказавших о сожженных фермах, о том, как генерал Дж.Френч приказывал артиллеристам уничтожить ферму с женщинами и детьми, коротко бросив: “Бейте по нищим” ⁶.
      Став командующим, Китченер усилил карательные меры. Буры, сообщал он военному ведомству, выставляли в боях не более 20 тыс. человек, но зато попеременно уходили отдыхать на свои фермы. Там они выглядели мирными бюргерами и, возможно, снабжали соседние английские гарнизоны фуражом и продуктами перед тем, как вернуться в командос. “Я решил устранить некоторые трудности и для этого перевести женщин из наиболее беспокойных районов в лагеря у железной дороги, пригласив бюргеров последовать за ними. Таким образом, мы сможем воспользоваться желанием мужчин вернуться на свои фермы… Сейчас бюргеров зачастую принуждают вступать в командос, а это им совсем не нравится” ⁷.
      Китченер не был инициатором массовых репрессий; они начались до того, как он стал командующим. Но ему принадлежал почин в создании концлагерей для буров, загонов, где предстояло жить женщинам и детям, покуда командос не капитулируют. Сведения о новых репрессиях были оглашены в палате общин. Радикалы заявили, что речь идет о таких же лагерях, какие испанцы создали для повстанцев на Кубе, назвав их “реконсентрадос”, концлагерями. Термин, которому была суждена печально-долгая жизнь, вошел в обиход, испанцев забыли, и за Китченером прочно закрепилась сомнительная честь изобретателя новой формы заключения.
      По Трансваалю и Оранжевой республике была разослана прокламация командующего с извещением, что добровольцам, отправившимся в концлагеря, гарантируется сохранение имущества. Подразумевалось, что всем прочим никаких гарантий не полагалось. Поскольку добровольцев было мало, началось повальное разрушение ферм, выжигание полей, конфискация продовольствия и скота.
      Тактика Китченера заключалась, с одной стороны, в репрессиях, с другой, — в преследовании командос мобильными частями, в строительстве линий блокгаузов, препятствовавших перемещению и связи бурских отрядов. Части, преследовавшие командос, преимущественно кавалерийские, были одновременно карательными экспедициями. Блокгаузы сооружались вдоль путей сообщения. Их сеть постепенно уплотнялась, расстояния между ними сокращались до нескольких сот метров, перекрытых капканами и колючей проволокой. К концу войны в блокгаузах разместили 50 тыс. солдат и офицеров, 15 тыс. африканцев-скаутов.
      В полевых операциях были заняты меньше половины английских солдат. Остальные либо болели, либо несли гарнизонную и охранную службу. Китченер не полагался на ополченцев из европейцев, мобилизованных в Капской колонии. По его словам, среди них чуть ли не половина были родственниками буров Трансвааля и Оранжевой республики. Власти Кейптауна, как он считал, слабо контролировали ополченцев; их оружие и боеприпасы перекочевывали к командос. Генерал больше доверял скаутам из африканцев — басуто и другим. Они использовались им как походное и сторожевое охранение английских колонн. Кроме того, их засылали, как разведчиков, в краали, связанные с бурскими фермами, и по их наводке следовали неожиданные ночные рейды на командос. Кое-где, например, в районе Блумфонтейна, охранниками стали буры, обычно из пленных, соглашавшихся служить Китченеру. Что касается концлагерей, где от голода и антисанитарных условий погибли 20% детей, но Китченера там ни разу не видели. На запрос военного министра (он выкручивался, как мог, в палате общин) генерал отвечал, что там все “счастливы”, хотя не все лагеря “так хороши, как будут очень скоро” ⁸.
      Тем временем война продолжалась. В 1901 — 1902 гг., взламывая линии блокгаузов, буры врывались в Капскую колонию. В Западном и Северном Трансваале командос во главе с Л.Ботой и Б.Вильеном не раз выходили из окружения. Но силы сопротивления таяли. В январе 1902 г. Вильен попал в руки англичан, а в апреле при Родевале (Западный Трансвааль) несколько командос были зажаты между линией блокгаузов и английскими мобильными частями. Буры бросились в кавалерийскую атаку в открытой местности, ведя стрельбу с седла. Исход боя, последнего в этой войне, решил мощный ружейно-артиллерийский огонь англичан.
      В мае 1902 г. был подписан мир, буры признали аннексию Трансвааля и Оранжевой республики. Великобритания выплачивала долги аннексированных республик, что позволяло как-то восстановить разоренные фермы. Из 448 тыс. британских войск, участвовавших в войне, погибли 22 тыс., из них две трети от болезней. В бурской армии из 87 тыс. погибли 7 тыс.; кроме того, в концлагерях, по разным данным, скончались от 18 до 28 тыс. человек ⁹.

* * *

      О целях своей деятельности Китченер как-то высказался, отвечая на поздравления кейптаунского муниципалитета. Великобритания основала “новую Америку в южном полушарии. Вопрос о том, кто даст энергию, ум и деньги… скорее к вам, а не ко мне” ¹⁰.
      В кампаниях Китченера по-своему отразился дух английской армии. Как военачальник, он выступал за инициативу своих подчиненных, высказывался против навязывания командованию тактических схем. Четкого различия между командованием и штабной работой он не проводил. Здесь сказывались традиции английского генералитета (не только в колониях), руководившего войсками без всеобщей воинской повинности, имевшего ограниченный офицерский корпус.
      В англо-бурской войне Китченер столкнулся с армией, обладавшей новейшим вооружением, способной организовать операции на оккупированной территории. Ответом стала карательная политика, предвосхищавшая в своей совокупности основные приемы контрпартизанских действий до конца ХХ в.: безжалостное разорение экономики противника, создание системы блокгаузов, репрессии против мирного населения, согнанного в концлагеря.

Valery Subbotin
Institute for African Studies,
Russian Academy of Sciences

      In the African wars the Europeans had to make the greatest efforts when campaigning against each other and, in a smaller degree, against countries of North and North-East Africa. From this point of view, the General Kitchener’s campaigns can give comparative data, to afford a better understanding of relative importance of local wars, to help the appreciation of the role of different African countries in the past.
      In the Sudan Kitchener had to pay high for construction of a railway and for supplies to an expeditionary corps of 26.000. The superiority over the poorly armed Africans permitted to neglect modern tactics. The Anglo-Egyptian troops advanced in close formation, their lines kneeling by turns to fire as in the times of Napoleon.
      The Boers war looked different. The Boers who preferred a guerilla warfare obliged Kitchener to engage large forces (up to 240.000 at the same time), to extend his orders in the field, to increase mobility by rising expenses for cavalry. The guerilla were crushed by destroying their farms, by creating a system of blockhouses, by putting the population in the concentration camps. In the 20th century the majority of antiguerilla wars were based on Kitchener’s strategy in the Boer campaign.